Завершилось поклонение митрополита Астанайского и Казахстанского Александра святыням Вятской земли

7 июня 2026 года. Завершилось поклонение митрополита Астанайского и Казахстанского Александра святыням Вятской земли. Иерарх посещал Вятскую митрополию по благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Кирилла и возглавил торжества, посвященные явлению Великорецкого образа святителя Николая Чудотворца.

В паломничестве Главу Православной Церкви Казахстана сопровождали: секретарь Митрополичьего округа, Заслуженный деятель Казахстана и России, член Патриаршего совета по развитию русского церковного пения О.Н. Овчинников; помощники митрополита П.В. Соколов и И.Е. Яценко.

В заключительный день пребывания на своей малой родине митрополит Александр совершил молитву в двух храмах, с которыми было связано его духовное становление в детские и юношеские годы – Троицкую церковь в селе Волково Слободского района и Троицкую церковь в селе Быстрица Оричевского района.

В храме в честь Живоначальной Троицы села Волково архипастырь совершил Божественную Литургию.

В Троицком храме села Быстрица – одной из немногих церквей, не закрывавшихся в годы безбожных гонений – митрополита Александра приветствовал настоятель протоиерей Николай Федько. Владыка поклонился чтимым иконам храма и совершил заупокойную молитву обо всех почивших священнослужителях и прихожанах. С судьбой храма неразрывно связаны судьбы служивших здесь священников, пострадавших за веру Христову. Приходские священники храма в Быстрице – Николай Юферев, Александр Дюрбаум и Измаил Рождественский были приговорены безбожной властью к высшей мере наказания и расстреляны в 30-х годах XX века. В конце 70-х – начале 80-х годов XIX века в Троицком храме села служил священномученик Михаил Тихоницкий.

Отец настоятель рассказал архипастырю о жизни прихода и проведении ремонтно-реставрационных работ.

На память о посещении митрополит Александр подарил храму икону пророка Божия Илии. Протоиерею Николаю иерарх вручил высокую награду Митрополичьего округа – орден «Енбек Үшiн» (За труды).

Из воспоминаний митрополита Александра о Троицком храме в селе Быстрица и протоиерее Константине Гулине:

«Еще один православный священник, который оставил в моей памяти добрый и светлый след, это протоиерей Константин Георгиевич Гулин. Он родился 21 мая 1900 года в деревне Тураши Яранского уезда Вятской губернии в благочестивой православной семье. В 1913 году Константин Гулин закончил церковно-приходскую школу в селе Салобеляк. В большой семье он был самым младшим ребенком. Вся семья занималась пчеловодством. Впоследствии отец Константин станет профессиональным пчеловодом, и эта любовь к пчеловодству, как он сам признавался, научила его удивляться мудрости Творца, влекла к религиозным размышлениям. Он наблюдал за устройством пчелиного хозяйства, за поведением пчел внутри улья и при сборе меда. И чем больше он познавал удивительную жизнь пчел, тем в большей степени проникался любовью к Богу, так премудро устроившему их существование. После окончания школы, Константин работал в частном хозяйстве, потом вступил в колхоз. В 1931 году женился на благочестивой православной женщине, Екатерине Прокопьевне Чистопашиной, от которой имел шесть детей.
В те годы в Яранске проводил уединенную жизнь преподобный старец иеромонах Матфей (Швецов; преставился в 1927 году). Он пользовался большой любовью у местного населения и даже славой чудотворца. Преподобный Матфей чудесным образом избежал репрессий. Вероятно, власти так и не решились тронуть преподобного, опасаясь народного недовольства. Яранск был для Советской власти неспокойным городом. Там, на юге Вятского края, несколько раз происходили крестьянские волнения. Господь сохранял его ради той духовной пользы, которую он оказывал нуждающимся людям, укрепляя их в тяжкое время, исцеляя душевные и телесные недуги. В 1997 году старец был прославлен как местночтимый святой Вятской епархии. Мне довелось участвовать в сборе документов, готовя его прославление. Константин Григорьевич всецело находился под духовным влиянием старца Матфея, часто общался с ним. Незадолго до своей смерти преподобный Матфей предсказал Константину, что тот обязательно станет пастырем Церкви.
Храм в селе Ивановское, прихожанином которого был Константин, вскоре закрыли. Однако, работая инструктором по пчеловодству, Константин Григорьевич имел возможность, путешествуя в различные пчеловодческие хозяйства, посещать другие храмы.
На долю Константина выпало быть участником Великой Отечественной войны. Четыре раза он был ранен, неоднократно, как рассказывал сам, смотрел в лицо смерти, лежал в госпиталях, но всякий раз возвращался на передовую. На фронте он ни на минуту не оставлял молитвы, очень переживал о детишках, оставшихся на попечении супруги, никогда не снимал нательного крестика, усердно просил Божию Матерь сохранить его от гибели. Получил несколько государственных наград и звание младшего лейтенанта.
Вернувшись в родные места, он вновь принялся ухаживать за пчелами, но в 1946 году твердо решил принять священный сан. 10 ноября 1946 года архиепископ Кировский и Слободской Вениамин (Тихоницкий) рукоположил его в сан диакона и назначил служить в Космодамиановскую церковь села Каракша Яранского района. В 1948 году его перевели в село Сметанино Санчурского района. Отец диакон очень любил своих прихожан, ласково называя их «санчурята». Церковь в селе Сметанино очень красивая, я там неоднократно бывал и даже, будучи священником, совершал Божественную литургию.
В 1954 году у отца Константина скончалась супруга, Екатерина Прокопьевна, оставив его вдовцом с шестью детьми. 27 января 1957 года владыка Вениамин рукоположил отца Константина в сан священника и назначил его в село Быстрица Горечевского района. Там батюшка прослужил всю свою жизнь.
Главный алтарь быстрицкого храма, также как и в Волково, был освящен в честь Святой Троицы. В храме два придела: во имя святителя Николая Чудотворца, где находится особо чтимый образ Николы Великорецкого, и в честь Казанских святителей Гурия, Варсонофия и Германа.
С отцом Константином я познакомился в 1970 году. Мне было 13 лет. Он обратил на меня внимание, стал приглашать на клирос. В быстрицкую церковь ходило очень много прихожан, так как это был единственный храм в Оричевском районе. В самом поселке Оричи проживало более 20 тысяч человек, но церкви в нем не было. И весь православный народ на праздники приезжал на службы к отцу Константину. Певчих в храме было человек двадцать пять. Руководила хором Татьяна Стахеевна, в прошлом – учительница начальных классов, которая, выйдя на пенсию, прекрасно справлялась с обязанностью псаломщика и руководителя хора. Она же помогала священнику совершать требы в селах, на дому у прихожан. Старосту звали Ольга Семеновна. Она тоже очень любила батюшку, и была нетипичной для тех лет старостой: честной и послушной. Ведь в те годы руководить финансами и хозяйством церквей в Совете по делам религий назначались малоцерковные, а иногда и совсем нецерковные люди, которые, зачастую, строили против настоятеля козни, воровали, следили за священником и прихожанами, сообщая, «куда следует», об их излишней религиозной активности. Отцу Константину, может быть, за его глубокую любовь к Церкви, Господь всегда посылал искренне верующих и надежных помощников.
Дома у отца Константина была неплохая библиотека духовной литературы – помню катехизис и другие книги святителя Филарета (Дроздова), жития святых и даже произведения апологетического характера, например, священника Григория Дьяченко. С неизменной осторожностью он давал их мне читать. Я посещал быстрицкий храм по воскресным дням, чередуя поездки в Быстрицу с поездками в Волково. На буднях я молился в храме во имя преподобного Серафима Саровского в Кирове.
Отец Константин имел многие священнические награды, а в 1979 году был удостоен права ношения митры. Шить митры в то время умели не многие, и достать ее было сложно. В тот год я уже учился в Санкт-Петербургской духовной семинарии, и отец Константин попросил достать ему митру именно меня. Как быть? Я отправился в Старую Руссу Новгородской области, где настоятелем храма был архимандрит Клавдиан (Моденов), одно время служивший в селе Корляки Кикнурского района Кировской области и знавший отца Константина. Отец Клавдиан передал для отца Константина свою митру, и я, бережно упаковав, взял ее с собой в поезд, чтобы отвезти долгожданный и драгоценный подарок в Быстрицу. Отец Клавдиан, прощаясь, сказал цену митры и при этом добавил: «Ты можешь назвать ее стоимость, накинув рублей 50 – для себя». Вручая митру отцу Константину, я колебался, какую цену назвать: настоящую стоимость или на 50 рублей больше. Наконец, решил просто передать отцу Константину сказанные мне архимандритом Клавдианом слова. Отец Константин улыбнулся и ответил: «Молодец, что сказал правду. Я, конечно, хотел отблагодарить тебя за труды», – и протянул 50 рублей, которые мне, студенту семинарии, в то время очень пригодились.
В Быстрице до своего ареста в 1969 году проживал современный исповедник, православный мирянин Борис Талантов – ученый-математик, опубликовавший несколько писем в защиту прав верующих в Советском Союзе. Он был хорошо знаком с отцом Константином, исповедовался и причащался у него в храме. В 60-е годы именно Борис Васильевич помог отстоять отцу Константину быстрицкую церковь – об этом мне доверительно поведал сам батюшка.
Отец Константин рассказывал мне про известного подвижника, уроженца Вятской земли, принесшего традиции православного старчества в Среднюю Азию, архимандрита Серафима (Суторихина). Когда-то он служил священником Екатерининского храма в городе Слободском. Отец архимандрит неизменно стремился к тому, чтобы весь народ пел во время службы. Он ставил аналой, выходил на амвон, задавал тон и разучивал песнопения с народом. Понятно, какую ненависть властей вызывал этот старец. Мне запомнилось, что и в Быстрице как-то по-особому слаженно, стройно, громко всем народом исполнялись «Верую» и «Отче наш».
Батюшка рассказывал мне и об отце Александре Кибордине. Безбожные власти преследовали его за удивительный дар слова. Он говорил очень красиво, имел редкий бархатистый бас. Как-то, уже в возрасте 80 лет, он сам приезжал к отцу Константину на службу, произносил ектении, возглашал многолетие – это и вправду было очень красиво.
Отец Константин очень любил исповедовать прихожан Великим постом, да и в период других постов. В 16 часов он начинал вечерню, затем полностью читалось правило ко Святому Причащению, а батюшка тем временем индивидуально принимал каждого исповедника. К нему приезжало очень много народа.
Церковь в Быстрице – один из редких храмов, который не закрывался никогда. В тяжкие годы репрессий сюда пешком ходили верующие из Кирова. Этот храм согревал их сердца в самое суровое время. В 30-е годы прошлого века здесь длительное время в сане игумена и архимандрита служил настоятелем будущий епископ Костромской и Галичский Сергий (Костин), ныне похороненный у стен костромского Иоанно-Златоустовского храма. Еще до революции деньги на иконостас церкви в Быстрице жертвовал раб Божий Афанасий – дедушка нынешней насельницы Знаменского монастыря города Костромы монахини Дарии (Балезиной).
Особая память о протоиерее Константине Гулине – священнический крест с украшениями, который мне достался в подарок от приснопамятного митрополита Вятского и Слободского Хрисанфа и был подарен ему самим отцом Константином. На оборотной стороне креста имеется надпись, свидетельствующая о том, что много лет назад он был подарен отцу Иоанну Комзякову, священнику города Хабаровска в день 50-летия его священнического служения. Владыка митрополит Хрисанф благословил меня этой святыней, напутствуя на епископскую кафедру в Кострому, памятуя о том, сколь мне дорога Быстрица и как я чту отца Константина.
После смерти протоиерея Константина храм пережил большой пожар. Случилось это в конце 80-х годов. Близ храма снимали фильм. На колокольню поднялся кинооператор, чтобы снять некоторые кадры. По всей видимости, он курил, и брошенная папироса не потухла, вызвав пожар на кровле. Однако Господь сохранил сам храм: его каменные своды даже не дали трещины. В тот год я уже был секретарем Кировской епархии. Очень хорошо помню, с каким воодушевлением жители близлежащих сел принялись за восстановление пострадавшей церкви. Сколько приезжало добровольных помощников из Кирова и других городов! С утра собиралось более полусотни человек, чтобы бескорыстно потрудиться. Кровлю восстановили быстро. Потом пришлось еще три месяца сражаться с уполномоченным Совета по делам религий, чтобы тот разрешил возобновить богослужения. Наконец, я отслужил первую литургию в возрожденной церкви. Помню свои особые чувства при этом служении в храме моего отрочества и юности.
В настоящее время Троицкий храм еще более украсился. Несмотря на то, что он находится в стороне от больших дорог, прихожане его не забывают, приезжая на богослужения из города.
Помню еще такой случай. В 1984 году, когда отец Константин тяжело болел, за ним ухаживали две прихожанки: Валентина и Феодосия. Перед Пасхой они пекли просфоры, очень утомились, рано закрыли печь, прилегли отдохнуть и задохнулись. Для отца Константина это стало причиной тяжелых переживаний. Он весьма скорбел и много плакал, молился о них. Последние месяцы за ним ухаживала раба Божия Антонина, которая была ему как родная дочь.
Похоронили батюшку у церкви. В моей памяти он остался светлым человеком, истинным пастырем Христовым. Как и его первого духовного наставника, иеромонаха Матфея, Господь уберег его от испытаний в тюремном заключении. Но в те годы каждому, кто стремился верой и правдой служить Церкви, приходилось принять немало скорбей. Помню, как переживал он при виде разрушенных храмов, где ему приходилось ранее бывать. Но помню и минуты радости, проливающие свет на его лицо. Помню, как радовался он, узнав, что я поступил в духовную семинарию. Вечная тебе память, дорогой отец Константин!»